Так вот, пришло. 16.11.09

Гигантские бреши, обрушились на них. Тихими поступями, мрачных теней и обветшаниями стен, гулкими, казались тогда шаги в этой без воздушной тишине.
Определенно, он видел перед собой нечто напоминающее обычный привычный мир, но это был не он. Это как-будто, только обертка от конфеты, которую твой брат сьел содержимое и сделал искусный муляж, обманку. Так и здесь...
Ощущение пустоты, было во всех людях, предметах, мире. Словно картина, занавес, за которым еще на долгие расстояния нет ничего.
Это ничто было по всюду. Оно окружало и было во всем, и он ощущал его в себе.
- Когда это случилось?
Подумал он. Но нет, не думал эта мысль проникла в его ум, повисла и задержалась до ее обнаружения и испарилась. Голова его была ясной, пустой, а точнее полной ничем, а точнее ничто ее заполняло.
Все приобрело некую заторможенность, на доли секунды зависания. В них, он мог рассмотреть, предугадать события, что шли фоном перед его глазами.
Все, вроде, шло своим чередом и люди и события и природа. Но он явно был не тот, а точнее, его начинка изменилась и мир ощущался именно так же как и он сам.
Слова его, отголосками эхо отзывались в его теле и где-то в нем застревали.
Он ощущал и это.
Запахи, тоже ложились пыльцой в его теле, такими микроскопическими крупицами, что неимоверно их и в микроскоп рассмотреть, но он ощущал.
Он ощущал и ветер, и солнце, и воду в воздухе и все его окружение ощущалось им самим, как им самим.
Мысли, они исчезли и иногда, как та, зависали изредка, до их рассмотрения улетали, либо вовсе шли мимо не останавливаясь, не проявляясь, не за виснув в его внимании.
Он ощущал и это.
Загадочная история мистера Фримена.
Определенно, в этом что-то есть, и это от автора.
У Фримена, так же не было мыслей от себя. Они приходили из вне, отовсюду, безоговорочно, беспросветно, заполняя собой все вокруг.
И это он ощущал.
И вообще, его ощущения были по форме осознания, знания, всеобъемлющего всеведения всезнающего. Все в нем, в знании, было величие, но не в нашем герое.
И это он ощущал.
Птицы, на ветках переговаривались, перелетали с дерева на другое, в поисках еды и тепла и еще чего-то там. Собаки, на поводках, то тут то там, претворяли свои инстинкты в жизнь и были рады этому по собачьи. Весьма, интересная картина, объемная, живая переплетающая, окутывающая, заполняющая собой все, казалось бы, пространство и приводилось в движение, некими силами, о которых этот мир или картина и не догадывались и не подозревали.
И это он ощущал.
В нем происходило все, и распад, и созидание, и обмен, и приостанавливание замиранием, и пульсация, и непреодолимое движение, и скоростное и едва заметное, и преобразование одних веществ в другие, иные, что были уже весьма в других формах бытия, и связывание себя с чем-то другим.
И это он все ощущал.
Зеркальная картина, вырисовывалась в нем и миром вокруг. Все начало сливаться и подвигаться с немыслимой, непреодолимой скоростью, стремящей все поглотить и преобразовать.
Одна волна.
Его настигло, и он отшатнулся.
Другая.
Пульсации не останавливались, а наращивали свой темп.
Стук. Стук. Стук. Стук.
Бам.
И склейка произошла, словно один кусок времени и пространства соединились и встроились друг в друга.
И это он ощущал.
Отображением склонным к одиночеству, его не заботил тот факт, что с ним это происходит и ему некому, не с кем этим поделиться.
-Чушь! Вздор!
Чем делиться?
С миром, с ощущением, с перетеканием, с регенерацией, с пульсацией, с трансформацией?
С чем из этого он мог поделиться?
И поделиться-это в кавычках, от того, что он все целостен, все целен, все объемлем. Все: он.
И все: в не:м. И он во все:м.
И во все:м он.
И в не:м все:.
Все я. Все: я.
Где я?
Нет я!
Грусть, да? Нет "да".
Есть все и есть я со мной.
Без меня есть я.
И все без меня и все: без меня.
И все: вне  меня и все: для меня.
И все: от меня и все: вне  меня.
И я для меня и я вне меня.
И да, я не я и я не вне себя.
И, "да"!
И это он все ощущал...